Казахстанский проект по производству редкоземельных металлов на степногорском SARECO постепенно впадает в анабиоз. С одной стороны, это следствие сложной ситуации в отрасли. С другой – проблемы внутри самой компании. В 2015 году SARECO произвело 4,5% от возможного объема производства. Недополученную выручку грубо можно оценить в 6,7 млрд тенге.
РЗМ местного значения
Производство коллективных концентратов редкоземельных металлов (РЗМ) на степногорском SARECO показывает отрицательную динамику. По официальным данным НАК «Казатомпром» (владеет 51% акций компании), в 2014 году ТОО СП «SARECO» произвело 240,4 тонны коллективного концентрата. В I квартале 2015 года ТОО произвело 67 тонн коллективного концентрата РЗМ. Во II квартале 2015 года объем производства обвалился до 1,4 тонн. За третий квартал компания производственных отчетов не предоставляла, в отчете за 2015 год информации о SARECO вообще нет.
Изначально предполагалось, что целевым рынком SARECO будет Япония: «SARECO были подписаны соглашения о реализации продукции с Sumitomo Corporation (совладелец 49% акций SARECO), компаниями Shin-Etsu Chemicals и Rhodia», – сообщило управление по связям с общественностью «Казатомпрома» в день открытия предприятия в ноябре 2012 года. Однако по итогам 2014 года «Казатомпром» объявил, что продукция была отгружена в Россию. Как оказалось, компания отгружает продукцию на Лермонтовский гидрометаллургический завод (ГМЗ). По сведениям «Литера», Sumitomo качеством продукции осталась недовольна.
Прояснить ситуацию в SARECO не смогли: гендиректор компании Антон Маныч на отправленный ему запрос ответ не предоставил, на звонки не отвечал.
По сведениям «Литера», компания продавала свою продукцию, в среднем, по 4,6 млн тенге за тонну TREO (запись для коллективных концентратов). Исходя из того, что производственная мощность была заявлена на уровне 1500 тонн TREO, можно оценить, что в 2015 году SARECO произвело 4,5% от возможного объема производства. Недополученную выручку грубо можно оценить в 6,7 млрд тенге.
Можно предположить, что экономическое положение компании резко ухудшилось, потому что производственная мощность сократилась до 700 тонн, хотя изначально (по данным о компании на сайте «Казатомпрома») предполагалось, что производственная мощность предприятия вырастет до 3 тыс. тонн TREO в год, а к 2017 году – до 5-6 тыс. тонн TREO в год.
Косвенное подтверждение сложной ситуации на предприятии – истории проектов развития.
В 2014 году, по данным отчета администрации Степногорска «О ходе реализации Программы развития моногородов на 2012-2020 годы» в октябре 2014 года, компания также планировала построить завод по разделению концентратов РЗМ на индивидуальные соединения стоимостью $45 млн с созданием 170 новых рабочих мест и завод по производству оксихлорида циркония стоимостью $83 млн с созданием 150 новых рабочих мест.
Завод по производству оксихлорида циркония предполагалось запустить на базе месторождения Обуховское, которое сейчас разрабатывает ТОО «Тиолайн». Однако потом планы изменились: «Мы (Тиолайн) прекратили все отношения с SARECO в марте 2015 года, так как один из их акционеров, НАК «Казатомпром», направил нам письмо о том, что они не готовы участвовать в проекте по разработке месторождения Обуховское. На данный момент ТОО «Тиолайн» живет своей собственной жизнью: производит коллективный концентрат из титан-циркониевых руд месторождения Обуховское и продает его на китайский рынок», – сообщила гендиректор ТОО «Тиолайн» Ольга Большакова.
Также возникли сложности с проектом по совместному производству скандия с участием SARECO, «Росатома» (Uranium One Holding N.V., U1H) и ОАО «Гидрометаллургический завод» (ГМЗ) (Лермонтов, Россия) – основной актив ООО «Интермикс Мет». Протокол о намерениях «Казатомпром» и U1H подписали в феврале 2014 года. Чуть позже подобный документ подписали U1H и «Интермикс Мет». Но позднее «Росатом» предпочел отказаться от проекта: «Мы не занимаемся сейчас этой темой. Да, были заявления и декларации о намерениях, но дальше дело не пошло», – сообщил знакомый с ситуацией источник в компании. SARECO продолжает поставлять концентраты на Лермонтовский ГМЗ самостоятельно.
Несмотря на сложности, есть вероятность того, что у компании появится новый инвестор и перспективы: по итогам визита премьер-министра Японии Синдзо Абэ в Казахстан в октябре 2015 года, стороны запланировали обсудить совместные проекты по переработке редкоземельных металлов в Казахстане. А японская JOGMEC договорилась с казахстанской «Казгеологией» начать работы по разведке «на участках залежей редкоземельных металлов с преимущественным содержанием иттрия Кыземшек Карагандинской области и Жанааркалык в Костанайской области», – сообщает МИР РК.
Международный расклад
Интерес японских компаний к редкоземельным металлам в Казахстане может объясняться стремлением минимизировать зависимость от поставок РЗМ из Китая, на которого сейчас приходится около 90% всего производства. Япония потребляет 16% от общего объема мирового спроса на РЗМ.
По данным исследования «Мировая индустрия редкоземельных металлов сегодня – утомленная нелегальным производством в Китае» (The Global Rare Earths Industry Today — Plagued by Illegal Production in China), выполненным профессором Дадли Кингснортом (Dudley J. Kingsnorth, при поддержке Высшей школы бизнеса имени Кертина и компании IMCOA), объем производства в Китае составил в 2015 году 150-160 тыс. тонн TREO (все данные здесь и далее сам исследователь дает с возможной погрешностью в +/- 20%). Из них около 45-55 тыс. тонн – это нелегальная добыча. На долю прочих поставщиков пришлось 23 тыс. тонн. Общий объем поставок в 2015 году составил 146 тыс. тонн. Избыток предложения на рынке ученый, таким образом, оценил в 30 тыс. тонн TREO или 17%.
Китайская индустрия РЗМ убыточна с 2014 года. Насколько – неизвестно.
Чтобы исправить ситуацию, Китай начал предпринимать меры. Он объединил производителей в шесть национальных холдингов, чтобы усилить контроль, создал склады «критических» РЗМ. Также после вхождения в ВТО по требованиям организации Китай отменил экспортные квоты (перестали действовать с 1 января 2015 года). С 1 мая 2015 также были отменены и экспортные пошлины в размере 15-25% (но в Китае есть квоты на производство). Были определены роялти на добычу руды, содержащей РЗМ (7,5-11,5% для легких РЗМ и 27% – для тяжелых РЗМ). Также Китай начал стимулировать производства, связанные с потреблениями РЗМ, и привлекать производителей, чтобы те размещали свои производственные мощности в Китае – вкладывали инвестиции, создавали рабочие места и производили продукцию более высоких переделов.
Как отмечает Дадли Кингснорт, предпринятые меры оцениваются как успешные, и рабочие места перемещаются в Китай. В итоге доля Китая на рынке TREO (около $4 млрд) после 2030 года, гипотетически, останется на уровне около 90%, на рынке магнитов, люминофоров и батарей ($40 млрд) она может составить около 85%, на рынке компонентов (вероятно, $400 млрд) – 80%, на рынке готового оборудования (вероятно, $4 трлн) – около 75%.
Несмотря на оценку, усилия китайских властей пока привели лишь к частичному сокращению нелегальной добычи. Последствия других мер выглядят порой даже парадоксально. Например, производственные квоты на некоторые РЗМ в Китае оказались ниже, чем потребности самого Китая. По данным доктора Чена, члена Ассоциации индустрии редкоземельных металлов Китая (China Rare Earth Industry Association), производственная квота на оксид неодима-празеодима составила около 21 тыс. тонн, тогда как спрос на него внутри самого Китая составил около 30,3 тыс. тонн. Та же ситуация с оксидом диспрозия – при потребностях в 913 тонн, производственная квота составила 717 тонн. В результате оказывается, что сам Китай поощряет теневое производство, используя на собственном внутреннем рынке нелегально добытые РЗМ. Кроме того, есть проблемы и неясности, связанные с внедрением в практику требований ВТО.
Высокая доля нелегальной добычи и производства TREO и, как следствие, избыток предложения, приводят к понижению цен на РЗМ. Как отмечается в исследовании Дадли Кингснорта, цены на редкоземельные металлы в 2014 году упали на 47% по сравнению с уровнем 2013 года и продолжают падать. Падение драматическое, иногда в разы.
Столь существенное понижение цен уже привело к банкротству одной из крупнейших на рынке компаний – Molycorp. В настоящее время она и ее кредиторы рассматривают различные варианты по продаже активов, чтобы покрыть долги.
У другого крупнейшего игрока – австралийского Lynas Corp. – по итогам третьего квартала 2015 года свободный денежный поток позитивный, но выручка ниже операционных и капитальных затрат.
На крупнейшем российском месторождении РЗМ – Томторе (Якутия), который по объему мог бы конкурировать с китайскими месторождениями, в настоящее время ведется геологоразведка за счет федерального бюджета. Предполагается, что в 2016 году работы продолжатся.
По оценке Дадли Кингснорта, Китай продолжит доминировать на рынке РЗМ как минимум до 2020 года. К этому периоду объем перепроизводства составит 50 тыс. тонн TREO или 20% от общего объема предложения (250 тыс. тонн). Если же сравнить данные по предполагаемому объему нелегального производства (60-80 тыс. тонн) с уровнем спроса (200 тыс. тонн), то окажется, что за вычетом «нелегального» объема на рынке возможна не только стабилизация спроса и предложения, но даже дефицит.
www.liter.kz Ирина Дорохова
